Дракахруст: В подкорке у белорусов сидит мысль – завтра «старший брат» может приехать на танке

В Беларуси и в России 2 апреля на государственном уровне отмечали 25-летие создания аморфного надгосударственного образования под названием Союзное государство. На вопросы по этому поводу российскому Радио Свобода ответил обозреватель Юрий Дракахруст. – Судя по всему, Лукашенко придумал такую схему: в конце года в Беларуси должен пройти референдум по новой Конституции, и, согласно ей, вводится новая высшая государственная должность, глава Всебелорусского народного собрания. Которое и займет Александр Лукашенко! А пост президента займет другое лицо. Это такая «казахстанская схема». Поэтому, возможно, он не лукавит, когда говорит, что «я президентом не буду». Должность президента, возможно, он и покинет, но реальным хозяином страны останется. Хотя, судя по всему, он пока в раздумьях, даже насчет президентства. Потому что Лукашенко много раз цитировал некие провластные опросы и «письма трудящихся», где якобы говорится, что, мол, «да не нужно менять Конституцию». Я думаю, он пока для себя ничего не решил. – Какие ассоциации теперь, по вашим наблюдениям, у белорусов вызывают слова «Путин», «Москва», «Россия» и «Союзное государство»? Насколько все изменилось? – Союзное государство никогда никаких особых эмоций как таковое не вызывало. Для белорусов реальность этого «государства», причем позитивная, – это то, что можно в России работать без специального разрешения. Что касается Владимира Путина, то, если судить по данным независимых опросов, его рейтинг в Беларуси высок. Хотя и просел, потому что значительная часть населения очень разозлена той позицией, которую занял Кремль после начала в прошлом году белорусского кризиса. Тем не менее, пророссийский сантимент остается в душах многих белорусов. Среди сторонников Лукашенко это вообще повально. Они все такие, для них и Москва, и Путин – это все вызывает экзальтацию. Но и для противников Лукашенко, по крайней мере для их значительной части, как говорится, «Путин – красавчик!». И этим во многом объясняется тот феномен, что белорусская революция была «не про геополитику», в отличие от событий в Украине в 2014 году. – Чего боится нынешняя белорусская власть, в общем, понятно – собственного народа, и этот страх гораздо сильнее страха перед восточным соседом. А сам народ? Живет ли он в тревоге из-за того, что завтра в Беларуси вдруг появятся российские «зеленые человечки»? Есть страх перед аннексией, даже оккупацией? – Есть. Он, может быть, не прямой, то есть мало кто дрожит и восклицает: «Ах, завтра придут русские!» Но, в частности, все последние белорусские протесты были такими мирными, потому что одна из главных мыслей, возможно, сидящих в подкорке у людей, – понимание того, что если сегодня все примет какие-то очень «бурные» формы, то завтра приедет «старший брат» на танке. И в общем, прошлогоднее предупреждение Путина о создании российского военного резерва на общей границе – это было практическое воплощение этой угрозы. Не то чтобы об этом много говорили, но я думаю, что помнили. И еще очень важный показатель – я думаю, все на это обратили внимание: в отличие и от украинской революции, и от послевыборных белорусских протестов в 2006 и 2010 годах, в 2020-м практически ни одного флага Евросоюза не было видно на манифестациях. То есть своих бело-красно-белых флагов наблюдалось море, а этих – ни одного. Выходили на улицы многие тысячи людей с разными взглядами, и, конечно, среди них была немалая часть с прозападными, проевропейскими воззрениями. Но вот включилось такое на этот раз прямо национальное табу: «Этого нельзя!» И ведь этого никто им не приказывал. Вся эта наша революция – очень спонтанная. Но все соблюдали сразу некое неписаное правило: «Нет, по крайней мере в этот раз этого не надо». – Выглядит вся эта осторожная самоцензура совершенно безвыходной. Какой-то выбор получается между «плохим и ужасным», то есть между Путиным и Лукашенко. А третьего пути не дано, и никто на его появление не надеется? – Получается так. Если говорить о тех установках, которые есть у возможных новых лидеров протеста (Виктор Бабарико, Светлана и Сергей Тихановские, Павел Латушко), то их идея такова: нужно, чтобы ушел Лукашенко, а потом мы с россиянами как-то договоримся. С другой стороны, ведь и Александр Лукашенко в последние годы, особенно после 2014-го, потихонечку, аккуратно, но активно отгребал от России. Я думаю, что любые его преемники тоже бы пытались действовать схожим образом. Если даже представить, что в Беларуси в августе прошлого года произошла бы настоящая революция, смена власти, то в стране очень многое бы изменилось – но в отношениях с Москвой, как ни странно, поменялось бы очень немного. По крайней мере на первом этапе.