Почему Александр Лукашенко не блокирует Telegram: парадокс белорусской цифровой политики

На фоне того, как Россия в 2024–2026 годах предпринимала многократные попытки заблокировать Telegram, а десятки стран мира либо ограничивали, либо полностью запрещали этот мессенджер, Беларусь под руководством Александра Лукашенко демонстрирует удивительную лояльность к этой платформе. В феврале 2026 года пресс-служба президента — «Пул Первого» — официально опровергла слухи о якобы планируемой блокировке мессенджеров, заявив: «Контролировать» и «блокировать» в Беларуси будут разве что фейки».

Почему «последний диктатор Европы», как Лукашенко называют в западных СМИ, известный жёстким контролем над информационным пространством, не трогает мессенджер, который в 2020 году стал главным инструментом протестного движения против него самого?

Telegram как оружие: уроки 2020 года

Протесты 2020 года в Беларуси, вызванные оспоренными президентскими выборами, стали настоящей «Telegram-революцией». Каналы вроде NEXTA, «Беларусь головного мозга» и другие превратились в альтернативные СМИ, координирующие сотни тысяч людей. Когда власти отключали интернет по всей стране, Telegram продолжал работать благодаря распределённой архитектуре и технике «domain fronting», обходящей блокировки.

Как писал The Guardian: — система, изначально спроектированная для устойчивости к цензуре, оказалась неуязвимой.

Вывод Лукашенко сделал правильный: попытка блокировки Telegram в 2020 году провалилась бы так же, как провалилась блокировка в России в 2018-м. Неудачная попытка лишь подорвала бы авторитет власти.

Контроль через присутствие, а не через запрет

Парадоксально, но к 2024–2026 годам Telegram в Беларуси стал одним из главных инструментов проправительственной пропаганды. Как отмечал Атлантический совет,

Вместо того чтобы блокировать платформу, белорусские власти создали сотни лояльных Telegram-каналов — от «Пул Первого» (пресс-служба президента) до анонимных «патриотических» каналов. Используют Telegram для мониторинга, отслеживания оппозиционных настроений и подписчиков. Признали канал NEXTA экстремистским, не блокируя сам мессенджер, они сделали уголовным преступлением доступ к конкретным каналам.

Это стратегия «не уничтожай платформу — контролируй narrative».

Техническая невозможность блокировки

Российский опыт 2018 года стал убедительным уроком для всего постсоветского пространства. Роскомнадзор заблокировал миллионы IP-адресов, нарушил работу множества российских сервисов, но Telegram продолжил функционировать. Беларусь, имея значительно меньшие технические ресурсы для интернет-цензуры, просто не смогла бы эффективно заблокировать мессенджер.

К тому же блокировка Telegram привела бы к массовому переходу на VPN (что уже происходит), возмущению бизнес-сообщества, активно использующего мессенджер, ещё большему подрыву международного имиджа.

Экономический фактор

Telegram в Беларуси стал значимой бизнес-платформой. Хотя в 2025–2026 годах были приняты постановления о запрете продаж через Instagram и Telegram без надлежащего оформления, сам мессенджер не был заблокирован. Это говорит о том, что власти предпочитают регулировать коммерческую деятельность внутри платформы, а не уничтожать её.

Для белорусского бизнеса Telegram остаётся одним из основных каналов связи с клиентами, и его блокировка нанесла бы удар по экономике.

Стратегия «мягкой диктатуры»

Лукашенко выстраивает образ «эффективного управленца», а не «злобного диктатора». Отказ от блокировки Telegram — часть этой стратегии. В отличие от России, где блокировки вызывают скандалы и недовольство, белорусский подход выглядит «умнее».

Платформа работает — недовольства среди населения нет, проправительственные каналы доминируют, оппозиционные каналы признаются экстремистскими. Создаётся иллюзия информационной свободы при фактическом контроле.

Как отмечалось в исследовании Stratcom COE, «белорусские власти стремились обеспечить контроль над информационным пространством», и стратегия контроля через присутствие оказалась эффективнее грубой блокировки.

«Пора валить к Батьке»: ирония ситуации

Российские издания с иронией отмечали парадокс: ««Диктатор» Лукашенко Telegram не блокирует, коров тупо под нож не пускает, ЖКХ в узде держит». На фоне российских блокировок YouTube, проблем со связью и цензуры, белорусская модель выглядит для части россиян даже привлекательнее.

Отказ Лукашенко от блокировки Telegram — это не либерализм и не слабость. Это рациональный расчёт лидера, понявшего, что блокировка технически невозможна без колоссальных потерь, контроль через контент эффективнее контроля через доступ. Платформа стала его оружием — проправительственные каналы доминируют, экономические издержки блокировки слишком высоки. Белорусский опыт показывает: XXI век породил новую форму — не цензуру через запрет, а цензуру через насыщение. Когда платформа заполнена государственной пропагандой, а неугодные каналы объявлены экстремистскими, блокировать сам мессенджер просто незачем.

Александр Лукашенко, оставляя Telegram открытым, действует как авторитарный лидер века XXI — и, возможно, именно поэтому его контроль над информационным пространством оказывается даже более эффективным.